Бывает, что ребёнок, который ещё вчера делился с тобой самым сокровенным, вдруг замыкается, отвечает односложно или задаёт вопрос, от которого взрослый теряет равновесие. Это не признак того, что наставничество не работает, и уж точно не личное отношение к тебе. Чаще всего так проявляется нарушение привязанности и попытка проверить: выдержит ли этот человек мою настоящую, «неудобную» часть?
В трудной жизненной ситуации ребёнок учится выживать, а не доверять. Его внезапная холодность или резкость — это не каприз, а язык, на котором говорит уязвимость.
Почему так происходит?
Дети, попадающие в программу, уже несут за плечами опыт, где доверие часто ассоциировалось с болью, нестабильностью или потерей. Их психика выстраивает защитные механизмы — гнев, избегание, эмоциональное отстранение или, наоборот, непрерывный поток слов без пауз. Это не попытка разрушить контакт, а способ сохранить внутреннюю целостность. Он смотрит на взрослого как на зеркало, пытаясь понять: можно ли здесь быть собой без риска быть отвергнутым?
В нашей культуре инаковость и семейные трудности до сих пор часто замалчиваются, и ребёнок, оказавшийся в центре этого молчания, инстинктивно ожидает, что его «сложность» оттолкнёт окружающих. Чем больше ему нужна поддержка, тем плотнее становится его защитный панцирь, и парадоксально, но именно это отталкивает тех, кто хочет помочь.
Как это заметить в реальной практике?
Сигналы часто лежат на поверхности, но мы рискуем принять их за обиду на нас. Ребёнок перестаёт отвечать на звонки, закрывает доступ к себе в соцсетях или, наоборот, вываливает тяжёлый семейный бэкграунд одним махом. Иногда достаточно нейтрального замечания, чтобы вызвать реакцию, явно несоразмерную ситуации.
Куратор-психолог фонда, Ксения Гринько, отмечает: именно неадекватность реакции текущему контексту — главный маркер. Если эмоции ребёнка «выпрыгивают» за рамки происходящего, значит, внутри запустился старый сценарий, и сейчас он проживает его заново.
Что с этим делать?
Первое и самое важное: наставник не терапевт. Твоя задача — не давать готовые ответы и не лезть в душу, а выдержать присутствие. Если ребёнок говорит потоком — включай активное слушание, возвращай словами его чувства: «Похоже, тебя это сильно задело». Если молчит или злится — не уговаривай раскрыться. Можно просто назвать состояние: «Кажется, тебе сейчас неловко. Это нормально». Честное «я немного растерялся, давай подумаем вместе или напишем куратору» часто снимает напряжение лучше любой заготовленной фразы.
Важно отделять поведение ребёнка от его личности: колючки — это защита, а внутри сидит та часть, которая ждёт принятия. В момент аффекта лучше задавать простые вопросы «что? где? как?», чтобы включить логику и помочь выйти из эмоционального туннеля, не углубляясь в чувства. А если чувствуешь, что теряешь устойчивость, — пишешь куратору.
Наставничество — это не про спасение, а про тихую, предсказуемую близость. Справиться можно не в одиночку, а вместе, опираясь на команду, кураторов и собственное желание быть рядом. Мы учимся принимать другого без условий, и именно эта бережность становится для ребёнка новой точкой опоры.
Рассказала: куратор-психолог Ксения Гринько
Записала: журналист-стажер Катя Черенкова
Сделать пожертвование
Стать волонтером
Стать партнером